(no subject)

Община марокканских евреев выпустила свой особенный сидур под названием из Коѓелета וזרח השמש - "и восходит солнце".
Два вопроса:
- почему "восходит", если Марокко - на западе еврейской Ойкумены?
- читали ли они Хемингуэя?

Прочитал я такой хидуш:

Как известно, Яаков, ночуя в Бет-Эле (на горе Мория), взял "камни того места" и положил в изголовье. Наутро он взял "камень, бывший ему изголовьем" и сделал его жертвенником. Мидраш говорит, что камни ссорились и спорили, на каком из них будет почивать голова праведника, и тогда Бог сделал их одним камнем.
Почему же Он не сделал их подушкой? Мягче и приятнее было бы праведнику!
Потому что из спора и ссоры ничего приятного выйти не может!

Не правда ли, милый эвфемизм:

Весь народ Израиля отмечает в этот день праздник костров. Не стал исключением и я. С несколькими друзьями я сидел на краю освобожденных от арабов виноградников...

А статья интересная.

Несколько очевидностей об "Онегине". Кто сказал это первым?..

Насколько я помню, во всём романе Ольга не говорит ни слова, ни одно её высказывание даже не упоминается. Поэтому комично звучат слова Ленского:
Ах, милый, как похорошели
У Ольги плечи, что за грудь!
Что за душа!...
---

Служанки со всего двора
Про барышень своих гадали
И им сулили каждый год
Мужьев военных и поход.

Так и вышло: Ольга замужем за уланом, Татьяна - за генералом. Гадания сбываются, как в романтической новелле. Пушкин, нанесший романтизму сильный удар своим романом, здесь всё же не устоял.
---

Все герои романа - сироты, как минимум без отца. Что это добавляет к их образам?
---

Как тот певец, неведомый, но милый,
Добыча ревности глухой,
Воспетый им с такою чудной силой,
Сраженный, как и он, безжалостной рукой...

Лермонтов, ничегошеньки не поняв, уподобил Пушкина высмеянному им Ленскому, который даже перед дуэлью пишет банальности "темно и вяло".
---

Где вы, санитары?

В ТАНАХе, в Книге Судей, описывается, в частности, жуткое происшествие: в одном из городов колена Биньяминова была зверски изнасилована наложница одного левита, гостя этого города. К утру женщина скончалась. Муж убитой не стал думать, где ее похоронить – в городе, где ее убили, или у себя на родине. Он разрезал тело покойной на двенадцать кусков, по числу Колен Израилевых, и отправил с гонцами во все области страны. И никто не упрекнул его в оскорблении памяти убитой – весь народ, как один человек, вышел на Священную войну.
В наше время подобное невозможно. Ментальность другая. Если бы, паче чаяния, родные Нати вздумали проделать такую штуку, их посадили бы в сумасшедший дом. Или, как минимум, дружно обвинили бы в осквернении трупа, публично осудили, равы перед телекамерами красноречиво доказывали бы, что этот поступок противоречит духу Торы... И уж наверняка никто не стал бы собираться в поход. Какая война, помилуйте? У нас мирный процесс – дом, жена, дети...
Спасибо weinerk  за ссылку.