(no subject)
Oct. 26th, 2004 12:28 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nomen_nescioГрядущая эвакуация поселений из Газы и северной Самарии подняла настоящую бурю в религиозном секторе. Поддерживать или не поддерживать? Участвовать или сопротивляться? Если выделить суть проблемы, то она такова: что делать религиозному еврею, если он хочет (и обязан) выполнять законы государства и законы Торы, а они вдруг начали противоречить друг другу? Тора запрещает продавать, а тем более отдавать землю в Эрец Исраэль неевреям (как минимум, отдавать навсегда), а государство (еврейское государство!) хочет сделать это из своих соображений. Могу ли я, как гражданин этого государства, сопротивляться этому процессу? Должен ли я, если я солдат, выполнять такой приказ?
А откуда мы знаем, что ради общественного блага частный человек может нарушить заповедь? Из Торы. Шабат 42а: Сказал Шмуэль: Можно остудить горячий кусок металла на общественной дороге, чтобы люди не обожглись (это דרבנן), но не деревянный уголёк (это דאורייתא)... Потому же сказал Равина: Можно удалить колючку с улицы даже больше, чем на четыре локтя, если это кармелит (что запрещено лишь דרבנן).
В принципе, можно было бы этого не делать, а выставить возле горячего металла или колючки сторожевой пост и кричать: «Осторожно!», но гемара этого не требует. И автор הלכות גדולות пишет: Так как кто-нибудь из прохожих обязательно напорется на это преткновение, это подобно סכנת נפשות и мы обязаны эту опасность ликвидировать.
Такая проблема уже вставала в истории Израиля, и неоднократно. היתר מכירה в шмиту – это, бесспорно, запрещённое Торой действие, и раввинские разрешения его аргументируются тем, что без него еврейское земледелие в Израиле погибнет, ибо разорится. То есть государство нарушает закон Торы (а раввины этому способствуют) ради его, государства, выживания. А что в наше время, когда еврейское земледелие и так с трудом держится на дотациях, и если оно исчезнет, государство как-нибудь переживёт это? Выдвигается другой аргумент: чтобы не возбуждать раздоры в народе. Но не слишком ли высока цена? На самом деле, на практике היתר מכירה означает, что Главный раввинат отменил шмиту земли, как Ѓиллель отменил шмиту долгов. И на здоровье.
Ешё примеры. Рава Ицхака Ѓерцога спросили, можно ли полицейским выезжать на патрулирование в субботу – ведь почти стопроцентно פיקוח נפש этим не совершается, а значит, нет причины нарушать דאורייתא! Он ответил: Можно нарушить лишь דרבנן, поэтому выезжайте на велосипедах... Рав Ойербах разрешил чуть больше, но принцип остался тем же. Рав Горен рассуждал по-другому: мы должны сделать всё для благополучия еврейского государства, и ради этого (если это необходимо) можем нарушить всё на свете. Поэтому же рав Горен разрешил евреям вербоваться шпионами в Мосад – и жить в арабских странах, ничем не выдавая своего еврейства и нарушая все кареты, указанные в Торе. Поэтому же он разрешил иметь в Ѓадассе банк донорской кожи и глаз, хотя нельзя извлекать пользу-выгоду из трупов (кроме немедленной пересадки) и труп нужно сразу и полностью захоронить. Потому же он разрешил обменять шестерых пленных на четыре тысячи террористов, хотя Ѓалаха запрещает такой неравный обмен: государство обещало солдату выручить его, и государство обязвно это сделать.
Третий подход – рав Шауль Исраэли, выдумавший термин מכשירי פיקוח נפש, подобный מכשירי מצווה. Он писал: Так как преступники должны знать, что полиция работает всегда, и кроме того по теории вероятности рано или поздно в субботу случится тяжкое преступление – чтобы предотвратить его, полиция (в том числе религиозные полицейские) обязаны работать в субботу, как в обычные дни. Это готовит возможный פיקוח נפש, то есть מכשיר פיקוח נפש.
Так что вопрос о позиции религиозного еврея по поводу отделения должен быть таким: На какой из приведённых позиций я стою? И после того, как я определил это – считаю ли я, что отдача территорий необходима для блага государства? Потому что если я так не считаю, у меня остаётся только аргумент «не раскалывать народ» и «поддерживать мир-дружбу-жвачку и אהבת ישראל», что недостаточно.
(По материалам урока Ицхака Барта)
А откуда мы знаем, что ради общественного блага частный человек может нарушить заповедь? Из Торы. Шабат 42а: Сказал Шмуэль: Можно остудить горячий кусок металла на общественной дороге, чтобы люди не обожглись (это דרבנן), но не деревянный уголёк (это דאורייתא)... Потому же сказал Равина: Можно удалить колючку с улицы даже больше, чем на четыре локтя, если это кармелит (что запрещено лишь דרבנן).
В принципе, можно было бы этого не делать, а выставить возле горячего металла или колючки сторожевой пост и кричать: «Осторожно!», но гемара этого не требует. И автор הלכות גדולות пишет: Так как кто-нибудь из прохожих обязательно напорется на это преткновение, это подобно סכנת נפשות и мы обязаны эту опасность ликвидировать.
Такая проблема уже вставала в истории Израиля, и неоднократно. היתר מכירה в шмиту – это, бесспорно, запрещённое Торой действие, и раввинские разрешения его аргументируются тем, что без него еврейское земледелие в Израиле погибнет, ибо разорится. То есть государство нарушает закон Торы (а раввины этому способствуют) ради его, государства, выживания. А что в наше время, когда еврейское земледелие и так с трудом держится на дотациях, и если оно исчезнет, государство как-нибудь переживёт это? Выдвигается другой аргумент: чтобы не возбуждать раздоры в народе. Но не слишком ли высока цена? На самом деле, на практике היתר מכירה означает, что Главный раввинат отменил шмиту земли, как Ѓиллель отменил шмиту долгов. И на здоровье.
Ешё примеры. Рава Ицхака Ѓерцога спросили, можно ли полицейским выезжать на патрулирование в субботу – ведь почти стопроцентно פיקוח נפש этим не совершается, а значит, нет причины нарушать דאורייתא! Он ответил: Можно нарушить лишь דרבנן, поэтому выезжайте на велосипедах... Рав Ойербах разрешил чуть больше, но принцип остался тем же. Рав Горен рассуждал по-другому: мы должны сделать всё для благополучия еврейского государства, и ради этого (если это необходимо) можем нарушить всё на свете. Поэтому же рав Горен разрешил евреям вербоваться шпионами в Мосад – и жить в арабских странах, ничем не выдавая своего еврейства и нарушая все кареты, указанные в Торе. Поэтому же он разрешил иметь в Ѓадассе банк донорской кожи и глаз, хотя нельзя извлекать пользу-выгоду из трупов (кроме немедленной пересадки) и труп нужно сразу и полностью захоронить. Потому же он разрешил обменять шестерых пленных на четыре тысячи террористов, хотя Ѓалаха запрещает такой неравный обмен: государство обещало солдату выручить его, и государство обязвно это сделать.
Третий подход – рав Шауль Исраэли, выдумавший термин מכשירי פיקוח נפש, подобный מכשירי מצווה. Он писал: Так как преступники должны знать, что полиция работает всегда, и кроме того по теории вероятности рано или поздно в субботу случится тяжкое преступление – чтобы предотвратить его, полиция (в том числе религиозные полицейские) обязаны работать в субботу, как в обычные дни. Это готовит возможный פיקוח נפש, то есть מכשיר פיקוח נפש.
Так что вопрос о позиции религиозного еврея по поводу отделения должен быть таким: На какой из приведённых позиций я стою? И после того, как я определил это – считаю ли я, что отдача территорий необходима для блага государства? Потому что если я так не считаю, у меня остаётся только аргумент «не раскалывать народ» и «поддерживать мир-дружбу-жвачку и אהבת ישראל», что недостаточно.
(По материалам урока Ицхака Барта)
