nomen_nescio | (no subject)

— Ох уж эти мне стекольщики, стеклодувы! Поставили мне стекольщики стекло.
Что за стекло мне они поставили?! Косое, кривое, с буграми, с пузырями. Смотришь через него в искаженный мир и видишь: вместо человеческих фигур, которые строят дом, фигуреческие челогуры, которые доят стром.
Вместо рабочих в комбинезонах, идущих домой, какие-то Рамбинзоны в заботине, грядущие за мной.
Я под раскловать. Они кочинягами в мотобель. (Пускай дальше разбираются стеклодувы).
Я от них по шаромырам в ступальницу, через вертобу на шпуль. Они по витинягам за мной, ногорукно вертя и кулакно помахивая.
А навстречу були с чепуром на гулятине. Я в чепур плюх головотуловом. Очипурился. А мимо идут Рамбинзоны в заботине.
Не узнали меня, ничего не поняли.
(Олег Григорьев, "Стекло")

Это смешное и детское. А вот о том же по-другому:
Я шел по Садовой к другу
Помочь отворить фрамугу.
У рынка один свирепый
Бросил в меня репой.
Я заголосил
Изо всех сил.
Человек с тяжелым мешком
Посмотрел на меня со смешком.
Прошел какой-то дурной
И харкнул в меня слюной.
Утерся я кулаком,
Швырнул в него грязи ком.
Подошли ребята: "Дай закурить!"
"Я не курю". Стали бить.
Очнулся, стою на площади.
Прошла женщина с головой лошади.
Сказала: "Будьте так злы,
Завяжите мне пальцы в узлы".
"Будьте так добры, - отвечаю ей, -
Растяните мне рот до ушей,
А то я скоро совсем онемею,
А кроме крика, ничего не умею..."
Какой-то мальчишка сбил меня с ног,
Но этим я пренебрег.
Так и пришел я к другу
По этому адскому кругу.
Он спал за столом бородою в борще.
Я тряс его за уши, но вотще.
Была разбита фрамуга.
Я ушел, удрученный, от друга.

(Он же, "Прогулка").

Не понимаю, как можно считать Григорьева и Хармса детскими поэтами.