(no subject)
Mar. 22nd, 2006 02:56 pmОдин мой френд недавно жаловался, что ему не хватает оптимизма. Вот чрезвычайно оптимистическая песня Щербакова, специально для него. Мораль проста и понятна:
Проживи, как я, хоть двести лет, хоть триста, хоть на месте сидя, хоть чертя кривые, - ты в таблицы восковые не уверуешь, как я.
Мудрено читать на воске, да и мир - скорей подмостки, чем, увы, библиотека, и плевать, какого века есть метафора сия.
Ты невзлюбишь этот тёмный балаган, с его скоромной болтовнёй, с битьём предметов кухни, с блеяньем кларнетов и жужжанием гитар,
с невменяемым партером и любовником-премьером, что на горе всем актрисам, хоть и выглядит нарциссом, всё же пахнет, как кентавр.
Ты дерзнёшь, как от заразы, прочь бежать, презрев наказы, коих альфа и омега в отрицании побега, дескать, тоже болтовня!
И раскаешься тем паче в должный срок. Но как иначе? Я ведь брал счета к оплате, а тебе с какой же стати быть удачливей меня?
Новым Глостером, впустую принимая за крутую гору плоское пространство, станешь ты менять гражданства с быстротой сверхзвуковой,
примеряя, как для бала, антураж, какой попало - и драгунский, и шаманский, и бургундский, и шампанский, и церковно-цирковой...
Так и вижу, как в Гранаде или в Бирме на канате ты танцуешь, горд и страшен, меж бумажных крыш и башен пред бумажным божеством
и, понятный божеству лишь, весь горишь и торжествуешь, но - в Крыму ли, на Суматре - всё опять-таки в театре, и опять-таки в плохом.
Лишний раз над башней ближней промахав руками лишний час и лишний раз дотошно убедившись только в том, что твердь воистину тверда,
ты опустишь руки словно раб цепной, который брёвна ворошит и камни движет, и отчаянье пронижет плоть и кровь твою тогда.
И совсем уже бесстрастно, ни контраста, ни пространства не боясь, уже у края, прямо в публику ныряя, прямо в чёрные ряды,
ощутишь спиной негибкой, что глядит тебе с улыбкой кто-то вслед. И будет это Люцифер, носитель света, ангел утренней звезды.
- Без моей команды, - скажет он, - вокруг тебя не ляжет мгла, и медленной волною не сойдётся над тобою восхитительная тишь.
Так что где-нибудь в Лаосе потанцуй ещё на тросе или где-нибудь в Майами помаши ещё руками, может, всё-таки взлетишь...
1993
Проживи, как я, хоть двести лет, хоть триста, хоть на месте сидя, хоть чертя кривые, - ты в таблицы восковые не уверуешь, как я.
Мудрено читать на воске, да и мир - скорей подмостки, чем, увы, библиотека, и плевать, какого века есть метафора сия.
Ты невзлюбишь этот тёмный балаган, с его скоромной болтовнёй, с битьём предметов кухни, с блеяньем кларнетов и жужжанием гитар,
с невменяемым партером и любовником-премьером, что на горе всем актрисам, хоть и выглядит нарциссом, всё же пахнет, как кентавр.
Ты дерзнёшь, как от заразы, прочь бежать, презрев наказы, коих альфа и омега в отрицании побега, дескать, тоже болтовня!
И раскаешься тем паче в должный срок. Но как иначе? Я ведь брал счета к оплате, а тебе с какой же стати быть удачливей меня?
Новым Глостером, впустую принимая за крутую гору плоское пространство, станешь ты менять гражданства с быстротой сверхзвуковой,
примеряя, как для бала, антураж, какой попало - и драгунский, и шаманский, и бургундский, и шампанский, и церковно-цирковой...
Так и вижу, как в Гранаде или в Бирме на канате ты танцуешь, горд и страшен, меж бумажных крыш и башен пред бумажным божеством
и, понятный божеству лишь, весь горишь и торжествуешь, но - в Крыму ли, на Суматре - всё опять-таки в театре, и опять-таки в плохом.
Лишний раз над башней ближней промахав руками лишний час и лишний раз дотошно убедившись только в том, что твердь воистину тверда,
ты опустишь руки словно раб цепной, который брёвна ворошит и камни движет, и отчаянье пронижет плоть и кровь твою тогда.
И совсем уже бесстрастно, ни контраста, ни пространства не боясь, уже у края, прямо в публику ныряя, прямо в чёрные ряды,
ощутишь спиной негибкой, что глядит тебе с улыбкой кто-то вслед. И будет это Люцифер, носитель света, ангел утренней звезды.
- Без моей команды, - скажет он, - вокруг тебя не ляжет мгла, и медленной волною не сойдётся над тобою восхитительная тишь.
Так что где-нибудь в Лаосе потанцуй ещё на тросе или где-нибудь в Майами помаши ещё руками, может, всё-таки взлетишь...
1993
no subject
Date: 2006-03-22 01:24 pm (UTC)no subject
Date: 2006-03-22 01:29 pm (UTC)no subject
Date: 2006-03-23 07:38 am (UTC)а из них - эта самая любимая. ::)
no subject
Date: 2006-03-22 01:31 pm (UTC)no subject
Date: 2006-03-22 01:38 pm (UTC)no subject
Date: 2006-03-22 01:44 pm (UTC)(Справка:
Предложение, в конце которого стоит вопросительный знак, является вопросительным, а не повествовательным, и читается соответственно).
no subject
Date: 2006-03-22 01:56 pm (UTC)Спокойно! "Брейк"!!!
Просто это было скрытое восхищение столь впечатляющей плодовитостью (хоть и "не в ту степь", как выше. Но об ЭТОМ - тс-с-с!) Я не убедителен? Вы зря на меня напустились. Честно!
...
Но, в общем, это хорошо, что ЭТА тема вас "цепляет". Значит еще не все потерянно...Re: Спокойно! "Брейк"!!!
Date: 2006-03-22 04:30 pm (UTC)я не читаю. Тут и одного беглого взгляда достаточно.
Date: 2006-03-22 04:35 pm (UTC)Он у меня во френдленте.
Date: 2006-03-22 04:37 pm (UTC)no subject
Date: 2006-03-22 04:00 pm (UTC)no subject
Date: 2006-03-31 11:24 am (UTC)