nomen_nescio | (no subject)

Ивритская песня "Ракефет" ("...ципор мецафцефет") - памятник пуританству наших отцов-основателей. В ней рассказывается, как идёт себе Бат-Шева по горкам, собирает цветы - "и песенке конец" (וסוף כבר לזמר הזה). Откуда такой странный финал, уникальный для ивритской песни? А вот в чём дело. "Ракефет" написана на музыку идишской песни "Маргариткелех", где рассказывается, как шла Ханеле по лесу, искала маргаритки - и встретила "бохера", который завёл её в лес и соблазнил, "и перемешались их кудри на траве". В конце сидит брошенная Ханеле и поёт. Такую песню нельзя было петь молодому поколению сионистов, однако дети просят спеть им "Маргариткелех" на иврите... Вот и оборвали повествование на самом интересном месте.

В песне "Маргариткелех", кстати, Хана говорит: "Не пойду в лес, мне "маме" не велит". На что "бохер" неподражаемо и непередаваемо отвечает: "Ву маме, вус маме?"

Upd. Послушать песню в исполнении Хавы Альберштейн можно здесь. Идишские слова Залмана Шнеура можно найти здесь. Ивритские слова Левина Кипниса - там же. Интересно, что Левин Кипнис написал эти слова в 1927 г. под впечатлением от еврейских поселенцев в Метуле, а упоминающаяся там Бат-Шева - дочь того самого знаменитого Дубровина, из субботников.