nomen_nescio | (no subject)

Русский дворянин XVIII — начала XIX в. жил и действовал под влиянием двух противоположных регуляторов общественного поведения. Как верноподданный, слуга государства, он подчинялся приказу. Психологическим стимулом подчинения был страх перед карой, настигающей ослушника. Как дворянин, человек сословия, которое одновременно было и социально господствующей корпорацией, и культурной элитой, он подчинялся законам чести. Психологическим стимулом подчинения здесь выступает стыд. Идеал, который создает себе дворянская культура, подразумевает полное изгнание страха и утверждение чести как основного законодателя поведения. В этом смысле значение приобретают занятия, демонстрирующие бесстрашие. Так, если «регулярное государство» Петра I рассматривает поведение дворянина на войне как служение государственной пользе, а храбрость его — лишь как средство для достижения этой цели, то с позиций чести храбрость превращается в самоцель. Особенно ярко это проявляется в отношении к дуэли: опасность, сближение лицом к лицу со смертью становятся очищающими средствами, снимающими с человека оскорбление.
(Лотман, Комментарий к Онегину, Очерк дворянского быта).
Другими словами: принимая вызов, человек демонстрирует отсутствие страха и тем самым переходит из государственной этики страха в дворянскую этику стыда. Этим самым он очищается от позора и оскорбления: приняв на себя этический механизм, в котором есть понятие "позор", человек уже смывает свой позор. Поэтому для снятия некоторых оскорблений достаточно просто согласиться на дуэль. Поэтому же возможна "дуэль на ампулах с ядом" в стиле "Этюда в багровых тонах".