Разрезана рельсами жизнь пополам
Oct. 10th, 2012 08:39 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nomen_nescioС появлением интернета и социальных сетей многое в музыке и песне стало бессмысленным или невозможным. Исчезли слова "уникальный диск" и "уникальная запись": то, что есть у одного, будет у миллиона. Потеряли смысл понятия "провинциальный автор" и "отсутствие аудитории". Поэтому такой проект, как "Своими словами" Ланцберга, сейчас бы не пришло в голову делать:
Hу а как, как их услышать? Ишкулова, Шалденков, Образцова -- сидят тихо, по скромности никуда не ходят и ничего не просят. Цветкова уже лет двадцать не заставишь выступить. Громов на публике начинает все то ли забывать, то ли вспоминать, что, впрочем, одно и то же, а публика бывает разная... У Решетько из десятков симпатичных, в общем-то, песен вряд ли найдется еще хоть одна, равная "Снежной премьере" -- он, стало быть, "нерентабелен". Гольцова давно уже живет в Израиле, который хоть и ближе Красноярска (откуда нелегко докричаться Васильеву), но проекты с ее участием все равно пока за гранью реальности. Что же до Чернышева -- пленки, фотографии, рукописи, считаные публикации... Память родных и друзей... Увы, это все. Что же делать? То, что и я делаю -- искать, слушать... Вслушиваться, пытаясь за неумелым, неуверенным исполнением различить чудо. Расспрашивать знающих людей, добывать адреса и приезжать с магнитофоном.
А поёт он эти песни чудесно (а в концертной записи - ещё лучше). И без него я некоторые не знал бы. Краснопольский, Громов...
Другая вещь, невозможная сейчас - зрелый Щербаков (скажем, с 1987 г.). Такая игра образами и масками возможна была только в условиях информационного голода, когда всё это обитает где-то на страницах библиотечных книг, а не окружает нас информационным облаком. Возможно, одна из причин того, что песни Михал Константиныча, написанные в последние лет десять, мне слушать трудно - в том, что это уже не заполняет никакой вакуум. А тогда... "Юго-Восток, печальная страна" была единственным окном в эту самую Страну Юго-Восток. Теперь же подобных стран в любой компьютерной игрушке завались, да ещё с интерактивом. Ну а игра с масками потеряла интерес в эпоху юзеров, виртуалов и аватаров.
Hу а как, как их услышать? Ишкулова, Шалденков, Образцова -- сидят тихо, по скромности никуда не ходят и ничего не просят. Цветкова уже лет двадцать не заставишь выступить. Громов на публике начинает все то ли забывать, то ли вспоминать, что, впрочем, одно и то же, а публика бывает разная... У Решетько из десятков симпатичных, в общем-то, песен вряд ли найдется еще хоть одна, равная "Снежной премьере" -- он, стало быть, "нерентабелен". Гольцова давно уже живет в Израиле, который хоть и ближе Красноярска (откуда нелегко докричаться Васильеву), но проекты с ее участием все равно пока за гранью реальности. Что же до Чернышева -- пленки, фотографии, рукописи, считаные публикации... Память родных и друзей... Увы, это все. Что же делать? То, что и я делаю -- искать, слушать... Вслушиваться, пытаясь за неумелым, неуверенным исполнением различить чудо. Расспрашивать знающих людей, добывать адреса и приезжать с магнитофоном.
А поёт он эти песни чудесно (а в концертной записи - ещё лучше). И без него я некоторые не знал бы. Краснопольский, Громов...
Другая вещь, невозможная сейчас - зрелый Щербаков (скажем, с 1987 г.). Такая игра образами и масками возможна была только в условиях информационного голода, когда всё это обитает где-то на страницах библиотечных книг, а не окружает нас информационным облаком. Возможно, одна из причин того, что песни Михал Константиныча, написанные в последние лет десять, мне слушать трудно - в том, что это уже не заполняет никакой вакуум. А тогда... "Юго-Восток, печальная страна" была единственным окном в эту самую Страну Юго-Восток. Теперь же подобных стран в любой компьютерной игрушке завались, да ещё с интерактивом. Ну а игра с масками потеряла интерес в эпоху юзеров, виртуалов и аватаров.
